Процесс архитектуры — Воля
Воля архитектора совершила немало ошибок. Волей достигнута крайняя экономия, волей достигнут примитивизм, волей достигнуто ограничение в разнообразии домов, деталей, в этажности. Все это проявление творческой воли. Но той же волей достигается расточительство, нарочитая усложненность форм, возводятся градостроительные неуместные вертикали.
Но разве не волей же создается и все прекрасное? Разве не нужна была воля для того, чтобы воздвигнуть великолепные памятники прошлого? Разве можно было без неукоснительного волеизъявления префекта Парижа Оссмана провести решительную реконструкцию центра французской столицы — пробить в средневековом городе прямые магистрали? Разве без проявления воли могли появиться в Москве ее послевоенные высотные здания? И как жаль, что в столь многих случаях недостаток воли помешал появлению на свет выдающихся произведений, реализации гениальных замыслов зодчих. Разве не жаль, что отсутствие воли воспрепятствовало возведению задуманной Варфоломеем Растрелли великолепной колокольни петербургского Смольного монастыря, что так и не был построен идеальный город французского зодчего Клода Леду? Мало ли увлекательных идей осталось неисполненными? Быть может, именно таким образом проявлялась воля? Нет. Полагаю, что скорее безволие.
Воля способна на добро и на зло. И потому как ответить на извечный вопрос, который волей-неволей вынуждено ставить перед собой общество? А можно ли дать волю архитектору? Кто-то из поэтов заметил однажды, что гений — это наитие и воля. Быть может, для поэта достаточно наития и воли. Что же касается архитектора, то ему совершенно необходима упомянутая выше логика. Именно она призвана удержать его от ошибочного волеизъявления, она служит тем самым лакмусом, который проверяет точность каждого созданного им образа. Логика призвана соотнести его художественное мышление со всеми аспектами творческой задачи. Соотнести и примирить, подсказав разумный вектор — равнодействующую всех усилий, сохраняющую все ценное, определенное эмоцией, все жизненно важное для отправления функций, все обеспечивающее совместимость со средой. Именно логика архитектора определяет допустимую меру эмоции, разумный предел свободы формотворчества.
Формообразование, руководимое одними лишь рациональными категориями, стремится к схемам, лишенным жизни. Вдохновение способно вызвать образы, противоречащие здравому смыслу. Логика и вдохновение призваны постоянно дополнять друг друга. Гармоническое решение возникает лишь в итоге взаимодействия, синтеза этих двух начал.
